Разве вы не слышите, как за вашей дверью казак перешептывается с двумя приятелями, которые вас предают и готовы проложить ему путь к самому сердцу Европы?
После событий 1849 года мы предсказывали: Габсбурги и Гогенцоллерны приведут вам русских.
Для царя завоевательная война -- единственное средство приобрести популярность и сохранить свою власть. Не находящие применения силы выступят из берегов; царю это даст возможность уклониться от решения внутренних вопросов и в то же время утолить его дикую жажду битв и расширения границ.
Для Европы всякая война -- бедствие. Европа уже не в тех летах, когда ведут поэтические войны. Ей предстоит решение иных вопросов, предстоит иная борьба, -- но она сама этого хотела!.. Теперь она искупает вину.
Завоевательная война несовместна с цивилизацией, с промышленным развитием Европы, несовместны с ним и абсолютная монархия, солдатский деспотизм; однако весь континент предпочел их свободе.
Монархическое равнозначно военному. Это режим материальной силы, апофеоз штыка. Нет штатских Бонапартов: даже сын Жерома -- генерал-лейтенант.
Быть может, среди крови, резни, пожаров, опустошений народы проснутся и увидят, протирая глаза, что все эти сновидения, ужасные, отвратительные, были лишь сновидениями... Бонапарт, Николай -- мантия в пчелах, мантия в польской крови, император виселиц, король расстрелов -- всего этого нет; и народы, увидя, как давно взошло солнце, удивятся своему долгому сну...
Быть может... но...
Во всяком случае эта война -- l'introduzione maestosa e marziale[36] славянства в мировую историю и una marcia funèbre[37] старого мира.
Примите мой братский привет.