…Гофман превосходно переведен Леве-Веймаром на французский язык.. – Собрание повестей Гофмана в 19 томах во французском переводе Леве-Веймара было издано в Париже в 1830–1833 гг.
Когда-нибудь и у нас его переведут… – Очевидно, Герцен имел в виду отсутствие отдельного издания сочинений Гофмана в России.
«Feueruriel, dreh dich! Feueruriel, dreh dich!» – неточная цитата из рассказа Гофмана «Der Sandman» Правильное чтение: «Feuerkreus, dreh dich! Feuerkreus, dreh dich!» («Огненный круг, вертись! Огненный круг, вертись»!)
…вообразите, что вы Даль-Онно, что вы всякий пост с 1700 года ездите в Москву с контр-басом. – Музыкант с фамилией Даль-Онно неизвестен. Повидимому, речь идет об одном из представителей семьи итальянских музыкантов-исполнителей Dall’Oglio. В течение почти всего XVIII века музыканты Dall’Oglio постоянно работали и гастролировали в Петербурге и Москве.
Алоизий – человек хороший, живет аристократом, строус в ливрее – швейцаром, две лягушки у ворот – дворниками, жук ездит за каретой. – Судя по этому описанию, Герцен имеет в виду Алпануса (Аlраnus) из рассказа Гофмана «Klein Zaches». Персонажа по имени Алоизий в этом рассказе нет.
Легенда*
Печатается по беловому автографу (с поправками) в «записной тетради 1836 г.» (ЛБ). Без подписи. Впервые опубликовано Е. С. Некрасовой в «Русской мысли», 1881, № 12, стр. 49–73.
Написано в первоначальном виде в феврале 1835 г. в Крутицких казармах. В Вятке Герцен намеревался в том же 1835 г. переработать повесть. «В «Легенде», – писал он к Н. А. Захарьиной в конце августа 1835 г., – я прибавляю новый опыт своей души, там хочу я выразить, как самую чистую душу увлекает жизнь пошлая…». Однако из позднейшей приписки к этим словам: «И не написал ничего» – видно, что намерения своего Герцен в ту пору не осуществил. Позже он все-таки продолжил работу над «Легендой», но и на этот раз не был удовлетворен воплощением своего замысла. «Мысль ее хороша, – писал он к Н. А. Захарьиной 29 сентября 1836 г., – но выполнение дурно, несмотря на вое поправки; ее еще надобно переделать». Однако больше к своей повести Герцен не возвращался. В основу повести было положено жизнеописание св. Феодоры в «Четьи-минеях» Димитрия Ростовского (от 11 сентября). Религиозная форма «Легенды» отражала идеалистические взгляды молодого Герцена. В то же время повесть явилась художественным выражением его прогрессивных общественных интересов и устремлений.
Повесть утверждает «жизнь для идеи» как «высшее выражение общественности». Свою мысль Герцен раскрывает на материале агиографической, или житийной литературы. Существенное значение имеет первоначально содержавшийся в рукописи намек, что в образах церковной легенды писатель аллегорически изображал борьбу вокруг учения утопических социалистов – последователей Сен-Симона (см. «Варианты», стр. 465; "на рукописный вариант впервые указано Л. Крестовой в статье «Источники „Легенды о св. Феодоре" А. И. Герцена» – сборник «Памяти П. Н. Сакулина», М., 1931, стр. 116–119). Несмотря на свою мистическую оболочку, произведение было связано с наиболее передовыми идейными исканиями Герцена. Этот утаенный аллегорический смысл «Легенды» писатель имел в виду, когда в письме к Н. И. Сазонову и Н. X. Кетчеру (октябрь – ноябрь 1836 г.) сообщил, что не напечатает повесть без предисловия (т. е. без вступительных слов автобиографического характера от лица рассказчика-арестанта), «а с предисловием ее не напечатают».
Через некоторое время условная, аллегорическая форма, противоречившая передовому, тесно связанному с жизнью содержанию, была решительно осуждена самим Герценом. В письме к Н. А. Захарьиной от 9 февраля 1838 г. Герцен заявлял: «…я писал аллегории тогда, когда дурно писал. Что хочешь сказать, говори прямо – Крутицы».