-- Да,-- завопила Клавдія.
-- Позвольте, Клавдія Семеновна.
-- Какъ? Онъ еще отказывается,-- кричала Клавдія. А кто меня цѣловалъ, обнималъ, приставалъ ко мнѣ?
-- Но позвольте, позвольте...
-- Клавдія, успокойся,-- продолжала мамаша. Я этого такъ не оставлю. Я напишу его родителямъ письмо. Я не позволю бесчестить мою дочь. Клавдія, успокойся.
Тѣмъ временемъ я осторожно прокрался къ двери и опрометью по коридору выбѣжалъ на улицу.
Эту ночь я ночевалъ у товарища. Это была вторая моя безсонная ночь. Первая -- отъ невысказанной и невыразимой любви къ Клавдіи. Вторая -- отъ мукъ разочарованія.
-- Пойми,-- говорилъ я осужденному изъ-за меня на безсонницу товарищу. Пойми, какіе у нея была глаза. Въ этихъ глазахъ отражалось море, неизвѣданное, загадочное и манящее къ себѣ море. Это океанъ -- такіе глаза. Я такой дѣвушки еще не видѣлъ. Пойми меня, Володя... Что теперь дѣлать?
-- Прежде всего, надо забрать оттуда твой чемоданъ. Я это возьму на себя.
На другое утро Володя отправился за чемоданомъ и долго не возвращался. Наконецъ, онъ явился, красный, вспотѣвшій, взволнованный и съ чемоданомъ въ рукахъ. По его слоямъ, Пелагея Павловна долго не хотѣла возвращать мнѣ вещей, грозила полиціей, судомъ и насилу отдала.