Степанъ Степановичъ что-то хотѣлъ сказать.
И даже, чтобы ему было легче сказать сдѣлалъ жестъ правой рукой. Но ничего не сказалъ.
Промолчалъ.
-- Я такъ боюсь. Мнѣ такъ тревожно,-- произнесла Глафира Антоновна.
-- Да,-- протяжно и точно не своимъ голосомъ сказалъ Степанъ Степановичъ и добавилъ:
-- Однако, мнѣ надо идти. Завтра буду у васъ.
Дядя Максимъ пошелъ проводить Степана Степановича и о чемъ то они еще говорили и шептались въ коридорѣ.
А когда снова вошелъ дядя Максимъ, то повторилъ:
-- Глафира, иди въ церковь. А я посижу дома.
Въ это время отворилась дверь и бабушка, поддерживаемая горничной Матреною остановившись у входа, спросила: