Бог повелел Адаму: 1) не быть идолопоклонником, не почитать за божество никакое изображение или существо ни в небе, ни на земле, a всюду видеть Единого истинного Бога и почитать его за Божество. 2) Не клеветать на имя Господа; не произносить Его имени всуе, a призывать Его, ценить и почитать. 3) Не проливать ничьей крови и не убивать. 4) Бежать от кровосмешения и распутства. 5) Не красть и не грабить. 6) Быть правдивым и справедливым.

В дополнении к этим шести законам Бог сообщил Ною седьмой: «не есть от животного еще живого или задохнувшегося в своей крови».

Предписывая братьям эти обязанности, Великая английская ложа, конечно, не придавала значения тому, что они требовались еврейской этикой; ложа ценила универсальность этих законов.

Известные масонские писатели Краузе и Блосс говорят, что ссылка на ноевы законы была вызвана желанием ложи категорически объяснить, что масонство не относится враждебно ни к одной религии; мы же полагаем, что внесение этих законов в устав преследовало специальную цель— открыть доступ в союз евреям.

Вырабатывая устав в 1723 году, Андерсен пользовался древним уставом строительных лож, так называемым «Иоркским» документом[5], § 1 которого говорит о ноевых законах, — «первая обязанность нелицемерно чтить Бога и следовать законам потомков Ноя», — однако Авдерсен их тогда не заимствовал. Почему же он их включил во второе издание? Для примирения в масонстве различных христианских учений не было надобности прибегать к ноевым законам; заповедь Христа была бы в этом случае более уместной. Из этого вытекает, что издатели Устава 1738 г. имели в виду нехристиан; это подтверждается также изменением редакции остальной части первой масонской обязанности. Заявляя во втором издании, как и в первом, что каменщики обязаны держаться той религии, в которой все люди согласны, Великая английская ложа преднамеренно прибавляет: « хотя в старые времена каменщикам христианам предписывалось жить согласно христианским обычаям той страны, которую проезжали или в которой работали».

Очевидно, что убедившись в недостаточной ясности Устава 1723 г. по вопросу о принятии в союз нехристиан, Великая английская ложа сочла нужным в 1738 г. вполне определенно высказаться против ограничевия союза одними христианскими исповеданиями. Она не сделала бы этого без причины; вероятно, желание нехристиан вступить в союз встретило противодействие со стороны некоторых масонов, сославшихся на традиции ремесленников-каменщиков; тогда более терпимые братья указали, по-видимому, на могущий возникнуть в масонстве раскол, и руководители ложи, объясняя, что «этим предотвратится распадение ложи»[6], категорически заявили, что если ремесленники-каменщики и принимали одних христиан, то все же принципом обновленного масонства является полная религиозная терпимость.

В это время из нехристиан, кроме евреев, вступали в масонство также и турки; быть может, при изменении Устава и они имелись в виду; но вернее, что внесение ноевых законов было связано, если и не единственно, то главным образом с вопросом о допущении евреев. Еврейский народ пользовался в то время особенными симпатиями со стороны многих просвещенных англичан, a среди пуритан находились даже не в меру восторженные поклонники «народа Божиего»; реформационное движение вызвало особое внимание к ветхому завету в ущерб новому; английское масонство также отдавало предпочтение первому, и поэтому еврейская религия в своей основе не шла вразрез с религиозными убеждениями основателей союза; к тому же из современных нехристиан евреи находились на высшей степени умственного развития.

Здесь следует заметить, что Краузе приписывает открытие доступа евреям в союз не победе веротерпимости над религиозными предубеждениями, а, напротив, религиозным замыслам некоторых братьев. Сравнивая первую масонскую обязанность в ее изложении в обоих изданиях, Краузе говорит, что основатели Великой английской ложи (духовные лица) были терпимы и любвеобильны ко всем людям и смотрели на союз, как на общественное учреждение, доступное всему человечеству и призванное осчастливить все человечество, но все же хотели распространить посредством масонства те христианские учения (реформатские), которые они считали наилучшими, хотя большинство тогдашних братьев противилось такому замыслу[7]. С первого взгляда эти утверждения как будто противоречивы, в действительности же здесь не было противоречия: весьма возможно, что согласие некоторых масонов на принятие евреев было связано с благочестивым желавием обратить их в христиавство путем духовного общения и постепенного нравственного воздействия. На взгляд иных предетавителей реформатских исповеданий, каковыми были основатели ложи, для евреев не мог представиться затруднительным такой переход в лоно новой религии, по своей простоте и, так сказать, ветхозаветности близко подходившей к еврейскому учению, и такое желание обратить евреев в христианство не всегда питалось враждою к евреям. Ведь и Кромвель, относившийся к евреям с редким вниманием и открывший им двери в Англию, был не чужд желания склонить их ласковым обращением в христианство, полагая, что христианство, освобожденное в учении пуритан от суеверных представлений, должно было расположить в свою пользу запуганных евреев[8].

К нашему выводу о существовании внутренней связи между вторым изданием устава и еврейским вопросом, но на основании других данных, приходят также Финдель и Бегеманн, пользовавшиеся, следует заметить, почти одним и тем же материалом[9]. «В это время, — говорит Финдель, (т. е. около 1734 г.) обнаружилось антисемитское движение, направленное против гуманной тенденции союза (1-я обязанность) и против последовавшего тогда приема евреев в ложи», a Бегеманн, относящийся отрицательно к допущению евреев в союз и желающий доказать, что масонство, возвещенное «Книгой Уставов», есть христианский союз, замечает по этому поводу: «возможно, что изменение первой обязанности было сделаво Андерсеном в 1738 г. в пользу юдофильского направления».

Мы не можем в точности определить год, когда евреи впервые вступили в лондонские ложи, но несомненно, что это произошло довольно скоро по возрождении союза. Помощник библиотекаря Великой английской ложи, брат Садлер, просматривая старые списки членов, нашел за 1725 г. два имени, которые могли принадлежать евреям: Israel Segalas и Nicholas Abraham, но он полагает, что эти имена еще ничего не доказывают[10]. Но в еписке членов ложи № 84 за 1730—32 гг. имеются имена, достоверно говорящие о еврейском происхождении их носителей: Salomon Mountford, Salomon Mendez, Abraham Chiminez, Jacob Alvares, Isaak Baruch и Abraham de Medina. К этому известию мы можем присоединить другое указание, а, именно, что в первой половине XVIII в. в списке распорядителей[11], или надзирателей за трапезой Великой ложи встречаются евреи, как, напр., Isaac Muere, Meyer Schamberg, Isaac Schamberg, Benjamin da Costa, Moses Mendez, Iscac Barreth, Samuel Lownan[12]. Равенство евреев с христианами было полное, и уже в 1732 г. один из евреев достиг звания мастера ложи. В «Daily Post», от 22 сентября 1732 г., имеется заметка: «В воскресенье в 2 ч. пополудни в гостинице Розы в Cheapside, в ложе свободных и принятых масонов, в присутствии многих почтенных братьев, как евреев, так и христиан, господин Ed. Rose был принят в братство мастером, господином Daniel Delvalle, крупным еврейским торговцем нюхательного табака, капитаном Wilmoth и др.[13] ».