Бомбы подвешены…
Старший механик высовывает на секунду голову из корпуса самолета.
– Еще три минуты до старта, господин обер-лейтенант.
– Отлично!… Воспользуемся этим, Такэ, и проверим еще раз наш воздушный маршрут.
Через откинутые дверцы мы входим, спотыкаясь, в освещенный ангар и изучаем растянутую на верстаке карту.
– Хотя наше задание, – говорю я моему пилоту, – сводится, главным образом, к воздушной разведке в направлении Авреля, я полагаю, однако, что при сегодняшнем попутном ветре, мы сможем пробраться гораздо дальше внутрь страны. Я укажу вам тогда наш дальнейший маршрут условленными между нами знаками… Мы пересечем фронт у Сарло и полетим вдоль железной дороги до Этре-Элана. Там мы сбросим бомбу на вокзал и повернем на запад… У вас есть какие-нибудь вопросы?
– Нет, господин обер-лейтенант.
– Ну, тогда в путь!
Мы влезаем в корпус самолета. Энгман еще раз пробует мотор: работает исправно. Пока дежурный по аэродрому зажигает костер, который должен облегчить нам ориентировку в течение некоторого времени после старта, мы с гудением взлетаем… Я хлопаю пилота между лопатками, что означает: все прямо к фронту, – и освещаю карманным электрическим фонарем высотомер: двести метров. Потом я бросаю взгляд, на аэродром, чтобы установить, по земле направление на север… Что такое?… В чем дело?! Я ясно вижу, как там, внизу, люди растаскивают головешки костра. Пламя быстро уменьшается, и уже через несколько секунд последние дрожащие отблески его исчезают во тьме… Что это значит? Ведь я приказал, чтобы полчаса, по крайней мере… И вдруг замечаю на блестящей поверхности правого крыла самолета… яркий отсвет огня зенитных орудий!…
Так и есть! Перегибаюсь через борт и вижу кругом под нами вспышки пушечных жерл, а над нами – пылающие шары взрывающихся гранат и шрапнелей… И я мгновенно уясняю себе картину: там – французская эскадрилья, а мы, как кур во щи, угодили в самый центр пекла… Как тут быть? Выпустить сигнальные ракеты, чтобы нас не обстреливали? Нет, нельзя… Тогда французские самолеты смогут без помехи продолжать свой путь. А кроме того, снаряды рвутся гораздо выше того места, где мы находимся, и навряд ли могут нас достать… Ах, ты, боже мой, уж если не по везет, то и на паркетном полу можно себе ногу сломать… Делать нечего – надо рискнуть… Чем чорт не шутит… Смотрю во все глаза – не вынырнет ли французский самолет… Нет, ничего не видать… Еще слишком темно… Вот если бы мы могли забрать достаточную высоту и врезаться во вражескую эскадрилью… И у меня внезапно является остроумная мысль. Я быстро нагибаюсь к Энгману.