Клодевиль подошел к пианино. Бледная, дрожащая Манюрочка встала рядом с Зауральским.
Зазвенели стаканы. Мутные, пьяные глаза уставились на трех прижавшихся к инструменту людей.
-- Певайте скорей, -- кричал молоденький офицер, видимо рисуясь перед другими знанием русского языка.
Зауральский взглянул на маленького, бледного маркиза и они поняли друг друга без слов.
Клодевиль взял аккорд, могучий и полный, какой нельзя было ожидать от его слабой и хилой фигурки и торжественным потоком полились полные гордостью и мощи звуки русского гимна.
Офицеры на мгновение замолкли. Кто-то что-то коротко крикнул. Звякнуло стекло и пустая бутылка вдребезги разбилась о голову маркиза.
-- Подлецы! -- как во сне, слышал он крик Зауральского, заслонявшего своим телом Манюрочку.
Свистнула шашка.
Покраснели от крови белые клавиши и глухо прозвучали под грузно опустившимся на них Маркизом.