Ударами молота по голове казались ей эти нежные слова мужа.
Она поникла головой, и слезы неудержимо хлынули из ее глаз. Петр Валерьянович сделал движение на своем кресле.
— Перестань, не плачь, прости меня… Боже мой, что я наделал своим глупым языком.
В его голосе слышалось непритворное отчаяние. Она, между тем, успела оправиться, отерла слезы и даже через силу улыбнулась…
— Это мне надо просить у тебя прощенья, что я взволновала тебя моими глупыми слезами… — сказала она. — Не обращай внимания… Это просто разыгрались нервы…
Она встала, подошла к нему и обвила рукой его шею.
— Так как же, мне можно ехать в Тихвин?
— Поезжай, конечно, моя дорогая! Ведь ты ненадолго?
— О, нет… через неделю, много через полторы я буду назад… Кстати заеду к графине Наталье Федоровне Аракчеевой, у нее там поблизости имение… Она звала меня, ее обидеть неловко, она так много сделала для покойной Марьи Валерьяновны…
— Да, да заезжай, непременно… Ты кого же возьмешь из прислуги?..