— Никого…
— Как никого? Не ехать же тебе одной…
— Ты забываешь, что я еду с Зинаидой и Сусанной на почтовых… Они мне прислужат… Зачем же я еще буду брать лишних людей… Я и из вещей с собой возьму один саквояж…
— Как знаешь… — согласился Петр Валерьянович. Она наклонилась и крепко поцеловала его.
Быстрое и удачное окончание дела в отношении успокоения мужа вселило в сердце Екатерины Петровны надежду, что и все остальное окончится благополучно.
«Я на самом деле, покончив с ним, — она даже мысленно не хотела в доме мужа назвать Талицкого по имени, — проеду в Тихвин и возвращусь через полторы, две недели… Значит, я почти не солгала ему…» — успокаивала себя Хвостова.
День ей показался томительно долог.
Наконец наступила ночь, но не принесла с собой сна для напряженных донельзя нерв несчастной женщины.
Все тот же вопрос: «Что будет завтра?» — свинцом давил ее мозг.
«Быть может, он отказался от денег только для того, чтобы увеличить куш? — мелькнуло в ее голове. — О, я отдам ему десять, двадцать, даже тридцать тысяч и более, чтобы заткнуть ему горло…»