– Сегодня на заре изволили прийти в себя и даже скушать молока, но еще слабы, теперь започивали… – доложила Федосья.

– Она знает?

– Они все знают… Видели, как злодей душил Таню.

– А о матери?

– Я им осторожно доложила. Княжна поглядела на меня так жалостливо и промолчала… Видно, горе-то таково, что слез нет… Смекаю я, они не в себе… рассудком помутились…

– А обо мне княжна не спрашивала? – продолжал Луговой.

– Никак нет-с.

Князь сделал движение губами, как бы собираясь что-то сказать, но промолчал; он хотел приказать Федосье провести его к княжне, но не решился.

«Это может еще более взволновать ее, – подумал он, – пусть успокоится… Быть может… Господь милосерд».

Князь уехал.