— Я не учу, дядюшка, но только…
— Что только?
— Я вам передаю волю государя, дядюшка. Вы верноподданный.
— Преданность моя государю не имеет границ, — серьезным тоном произнес Александр Васильевич. — Но я не могу видеть новые порядки, они портят солдат, они доведут до поражений. Избави Бог. У французов этот мальчик как шагает, помилуй бог, как шагает.
Мальчиком Суворов называл Бонапарта.
— Что делать, дядюшка. Может быть, вы и правы.
— Не может быть, а прав, совсем прав, — сердито буркнул Александр Васильевич.
— Ну да, правы, правы, — поспешил согласиться князь Горчаков. — Но все же нельзя идти против воли государя. Ведь вы солдат. Сами понимаете.
— Я в отставке. Я болен.
— Дай Бог, чтобы все были так больны. Вы свежи, бодры.