— Вспоминаю, — мрачно заметил Александр Васильевич.
Воспоминание о его прежних мнениях о браке, видимо, навело его на грустные мысли.
Монах смешался. Ему известна была неудачная женитьба Александра Васильевича, и он понял бестактность своего напоминания о браке. Некоторое время он молчал.
— Что же дальше? — угрюмо спросил Суворов.
Он понял причину смущения Лопухина, и это расстроило его еще более.
— Таким образом, получив отпуск, я, полный радужных надежд, полетел в Москву уже почти объявленным женихом княжны Александры Яковлевны Баратовой. Сколько раздал я по дороге рублей, сколько рассыпал колотушек, понукая ямщиков, которые и так летели стрелою. Наконец я очутился в Белокаменной и упал в объятия моей старой матушки. Первые мои слова после приветствия были: что княжна?
— Хотела сегодня быть у меня, чтобы встретить тебя вместе, — отвечала матушка, — но не приехала, ума не приложу отчего.
Сердце мое, как теперь помню, болезненно сжалось от тяжелого предчувствия.
— Может, занездоровилось немного, это бывает. Послать мне было узнать неловко. Навязываться. Завтра сам съездишь, — заметила матушка.
— Отчего не сегодня? — порывисто спросил я, томимый предчувствием.