— Генерал-майор Милорадович! — продолжал представлять Розенберг.
— А! А! Это Миша, Михайло! — воскликнул Суворов.
— Я, ваше сиятельство.
— Я знал вас вот таким, — сказал Александр Васильевич, показывая рукой на аршин от пола, — и едал у вашего батюшки Андрея пироги. О! Да какие были сладкие… как теперь помню! Помню и вас, Михаил Андреевич!.. Вы славно тогда ездили на палочке! О, да как же вы тогда рубили деревянною саблею! Поцелуемся, Михаил Андреевич. Ты будешь герой!.. Ура!..
Суворов бросился обнимать Милорадовича.
— Употреблю все усилие, чтобы оправдать доверенность вашего сиятельства, — произнес тот сквозь слезы.
— Генерал-майор князь Багратион! — проговорил Розенберг.
Тут Александр Васильевич встрепенулся, выпрямился и спросил:
— Князь Петр? Это ты, Петр? Помнишь ли ты… под Очаковом, с турками… В Польше!..
С этими словами Суворов бросился на шею Багратиону, обнял его и стал целовать в лоб, глаза, губы.