Софья Александровна тем временем овладела собой и молчала.
— Алфимов сто рублей дает.
— Давал, — поправила Мардарьева.
— Нет, теперь дает, прах его знает почему, а дает за склеенный. Надо будет склеить, все равно и сто рублей лучше, чем ничего.
— Зачем же он ему понадобился?
— Говорю, прах его знает… Да вот что, ты баба умная, может рассудишь, я тебе все по порядку расскажу… Рассказать?
— Да говори, ну тебя! — кивнула Софья Александровна, принимаясь снова за работу.
Вадим Григорьевич откашлялся и обстоятельно, шаг за шагом, не пропуская ни одной самой ничтожной подробности, рассказал Софье Александровне все происшедшее с ним за сегодняшний день: визит к Савину, разорвание векселя, полет из номера Европейской гостиницы, беседу с Корнилием Потаповичем и, наконец, предложение последнего за склеенный вексель и прошение заплатить ему завтра утром сто рублей.
— Поняла ты что-нибудь из всего этого? — спросил Вадим Григорьевич жену, окончив рассказ.
— Поняла… — отвечала та.