— Все прошение его рукою написано.
— Тэк-с… Хоть и не порядок, но ради болезни… Извольте получить деньги. Пожалуйте прошение и документ.
Корнилий Потапович полез в карман сюртука, вытащил бумажник и из объемистой пачки радужных отделил и вынул одну.
— Вам известна сумма — сто.
— Нет, мой муж на это согласиться не может, да и я. Это невозможно.
— Что же… Так зачем же вы пришли? Я ему вчера сказал, не хочет, как хочет.
— Да он меня просил все же зайти вас уведомить, а впрочем, если так, извините за беспокойство.
Мардарьева встала. Все это до того поразило Корнилия Потаповича, что он уронил раскрытый бумажник на стол и сидел, держа в руках радужную.
— Куда же вы, посидите, потолкуем.
— Что же толковать, когда вы говорите: «Не хочет — как хочет». Он не хочет, а главное я не хочу… — продолжая стоять, сказала Софья Александровна.