Ведь никто не знает, что он считает этот пожар возмездием за поступок с Настей, которая, отомстив таким образом, потеряла право на его сострадание и тем облегчила его душу.
Савин быстро закрыл окно и, бросившись в постель, натянул себе одеяло на голову и притворился спящим.
Через несколько минут стук в окно и двери разбудил землемера, который бросился будить Николая Герасимовича.
Последний сделал вид, что находится спросонок.
— Что, что такое?
— Как что, разве не видите? — указал ему тот в окно на громадное зарево. — Дом горит!..
— Дом, какой дом?.. — продолжал играть комедию Николай Герасимович.
— Ваш дом… Одевайтесь, может перекинуться на флигель. Савин сделал вид, что окончательно проснулся, и стал поспешно одеваться.
Когда он вышел на крыльцо флигеля, большой дом уже горел, как свеча.
Сбежавшиеся из села крестьяне с ведрами, бочками, баграми и топорами, метались в разные стороны, но поневоле должны были оставаться безучастными зрителями. К горевшему зданию подступиться было нельзя.