— Люблю, конечно, люблю, все прощу, — заволновался между тем Строев.
— И попадаются же таким непутевым такие мужья! — воскликнула Саша.
Эразм Эразмович не слыхал и этого замечания.
— Теперь она опять моя будет! — повторял он. — Вот что, Саша, — торопливо заговорил он, обращаясь к молодой девушке. — Ты барыне скажи исподволь, что я здесь, в Москве, может, она меня видеть пожелает… Скажи, что заходил я не раз, да беспокоить не хотел… Понимаешь?
— Понимаю, Эразм Эразмович, понимаю, вестимо теперь хотят, потому что куда же им теперь деться.
— Так ты поговори и дай мне знать.
— Устрою и мигом до вас добегу.
Эразм Эразмович сунул ей в руку синенькую бумажку.
— А теперь прощенья просим, благодарствуйте, — сказала Саша, — барыня отпустила ненадолго.
Она ушла.