Фон Ферзен прервал свою дочь:
- Вот кстати. Вот кто загладит обиду мою! - заговорил он, указывая на дочь. - Рыцари, дети благородной стали! Вот вам награда. Кто более скосит русских голов с их богатырских плеч, тот наследует титул мой, замки и все владения мои и получит Эмму.
- О, для таких наград я не пожалею руки моей! - воскликнул Доннершварц.
- Последнее обещание, - заметил Бернгард, - лучший перл из всех сокровищ ваших... Я не хвалюсь, но для нее умру хоть тысячу раз несчастными смертями.
Он нежно взглянул на Эмму.
Ее щеки то покрывались ярким румянцем при взгляде на красивого Бернгарда, то смертельной бледностью, когда взор ее падал на неуклюжего Доннершварца. Она робко прижалась к отцу, и сердце ее билось, как птичка, попавшая в силок.
Наконец она выбрала минуту и быстро вышла из комнаты.
- Итак, господа, мое слово свято, зарабатывайте обещанную награду!
- Она будет моей! - прорычал Доннершварц.
Бернгард не успел выразить в свою очередь надежду, как в комнату быстро вошел Гритлих в венгерском коротком костюме, обшитом шнурами. На ногах его были зеленые сафьяновые полусапожки с красными отворотами и серебряными нашивками, на боку мотался охотничий ножик, на черенке которого была золотая насечка, в одной руке его была короткая нагайка, а в другой шапка с куньей оторочкой и мерлушьим исподом.