- Как жаль Григория, пропал без вести, лишась своей возлюбленной! Где-то мыкается теперь сердечный? Нигде не отыскали мы его! - заметил Дмитрий.
- А больше всего поразило его другое горе, - промолвил Чурчила, когда он узнал, что отца его, Упадыша, прокляли во всех новгородских соборах. Куда же ему деться, его бедной головушке? Где теперь найдется ему отчизна? Жаль его, жаль!
Скоро многие из воинов могли уже различить крыши своих домов и в восторге спешили окончить путь, погоняя лошадей.
Великий, богатый Новгород развернулся перед их глазами безграничной панорамой, кипел своим многолюдством, и звуки разных голосов достигали уже их ушей, сливаясь с разносимым ветром благовестом к вечерням.
В это время великий князь быстрыми шагами подступал к Новгороду, а передовой отряд его спешил занять Городище.
Чурчила с товарищами уже подъезжал к городу. Вблизи уже показались кресты многочисленных церквей новгородских. Дружинники скинули шапки и набожно перекрестились.
- Стойте, братцы! - сказал Чурчила, осенив себя троекратным знамением. - Прежде, чем мы придем домой, подумаем, где он у нас будет: на воле или в ратном поле?
Дружинники остановились.
- Вон, прямо-то, по косогору, что-то желтеется на снегу, - заметил Дмитрий. - Я думаю, что это не городки ли уж поделаны для защиты.
- Да, должно быть, что мы с битвы поспеваем прямо в битву, - добавил один из воинов.