Его тотчас подхватили под руки и повели в красный угол, где и усадили рядом с женихом и невестой, чтобы он силой своих заклинаний отгонял от обручающихся вражеское наваждение и охранял их от всякого зла и напастей.
Все по очереди подносили ему сладкие яства и питья, а хозяин - и пенязи на блюде.
Обручение с минуты на минуту должно было начаться, как вдруг в запертые ворота раздался такой сильный стук, что дрогнули стены и окна дома.
Послышался голос со двора и, по-видимому, начались переговоры. Затем все смолкло, но скоро раздался вторичный удар в ворота, и они, пронзительно заскрипев петлями, растворились. Послышались тяжелые шаги, сперва по двору, затем по сеням, а наконец, и у самой двери.
- Кто это так смело и, кажется, насильно ворвался в мой терем? Дорога же ему будет расплата со мной! - сердито заговорил Фома.
Страшно перепуганные гости жались друг к другу, а кто был посмелей, схватились за рукоятки своих мечей.
Быстро распахнулась дверь, и в светлицу вошел атлетического сложения богатырь. Он был весь залит железом, тяжелый меч тащился с боку, другой, обнаженный, он держал под мышкой, на левом локте был поднят шлем, наличник шишака был опущен.
- Чур нас! Чур нас! - заговорили вполголоса гости, сочтя явление это за сверхъестественное.
- Аминь, рассыпься! - произнес громким голосом кудесник, устремив на вошедшего свои странные глаза.
- Я не дух, а человек, а потому ты сам рассыпешься у меня от этого аминя в пшено, - обратился богатырь к кудеснику, встряхнув в руке свой огромный палашище.