Он вошел в первую горницу.
С первых же шагов было видно, что дом разграблен дочиста.
Семен Иванов положил Аленушку на лавку. Она не подавала никаких признаков жизни.
Он вышел снова во двор, добыл в полу кафтана чистого снегу и начал смачивать ей лицо, виски.
Холодная влага подействовала. Несчастная глубоко вздохнула.
- Аленушка! - тихо окликнул он ее.
Она с трудом открыла, видимо, от слез потяжелевшие глаза.
- Сеня... Сенечка!..
Она сделала движение встать, но не могла.
- Лежи, лежи, родимая!