- Вот видите, - покачала она головой, - я угадала, что что-то есть. Что-нибудь серьезное.
- Ах, Господи, - продолжала она в сильном волнении, - я так и ожидала. Догадалась по всему. Ваш растерянный вид, когда последний раз мы виделись, ваше молчание на мои письма. Да не мучьте же меня, скажите откровенно все. Я и так измучилась догадками все эти дни, не видя вас. Что такое, говорите, ради Бога.
- Какая вы добрая, хорошая, я не стою, чтобы вы так беспокоились обо мне, - проговорил Бежецкий, не поднимая глаз.
В голосе его слышались слезы.
- Стоите, или нет, это уже мое дело. А если вы считаете меня хорошей, как сейчас сказали, - доверьте мне ваше горе. У вас есть горе, не отпирайтесь... Я пойму... Все пойму и никому не скажу, не выдам вашу тайну...
- Ах, если бы вы знали, чего вы просите! Есть вещи, которые не только близкому человеку, - матери не скажешь... не посмеешь, - через силу произнес он.
Крюковская задумалась.
- Нет, друзьям надо все говорить. На душе легче будет, - заметила она после некоторого молчания.
- Верно... - начала было она снова, но остановилась, - денежные затруднения, - чуть слышно окончила она свою мысль.
Он упорно молчал.