- Да, три.
- Но откуда же, не томи, голубчик!
- Изволь, для приятеля расскажу, - заметил Федор Николаевич. Затем, выпив рюмку водки и наполнив ее для Легкокрылого, он встал, подошел к комоду, взял цилиндр и подал его ему.
- Видишь!
- Вижу, шляпа, - недоумевал тот.
- Шляпа, - передразнил его Федор Николаевич, - а что на дне тульи написано?
- Ф. Н. Дождев-Ласточкин, - прочел Антон Антонович вытесненную золотом надпись и удивленно поднял глаза на хозяина. - Но в чем же дело? Не понимаю!
- Вот эта-то шляпа и принесла мне сегодня доходу триста рублей словом, благоговей - это дорогая шляпа, - взял ее из рук Легкокрылого Федор Николаевич и бережно поставил на комод.
- Да не разводи бобы-то, расскажи! - не унимался Антон Антонович.
- Ты знаешь, что я с нашей шансонеткой Зюзиной разошелся, порвал все, она меня променяла на того восточного человека, который обыкновенно сидит у нас в первом ряду, то есть не на человека, а на ходячий набитый карман. Я ее не упрекаю, она сделала, подобно Периколле: