- Человек предполагает, а Бог располагает, это искони ведется, боярин! - отвечал Савелий. - Известно, в лесу жутко. Теперь молния так и обливает заревом, а гром-то стоном стонет. Чу? Ваши лошадушки так и храпят, сердечные.
- Да, вот спасибо напомнил! Что ж вы, олухи, забыли про лошадей-то? закричал Захарий, повернувшись к холопам, - самих вас выгнать на двор, пусть бы дождик доколотился до ваших костей, стали бы вперед заботиться о животных.
- Лошадей мы ввели сюда, на двор, боярин; а наше дело - не знали, куда их поставить! - ответил один из холопов. - Ведь, мы не дома.
- Хозяин, нет ли у тебя навеса какого для нас? - спросил Назарий.
- Как же, боярин, - отвечал Савелий, - там позади сарай, в нем и моя клячонка стоит.
- Ну, что же вы глаза-то вылупили? Ступайте за хозяином! - снова закричал на холопов Захарий и стал что-то нашептывать своему товарищу.
Савелий зажег лучину и, прикрывая ее полою, пошел было к двери, но Назарий вернул его вопросом:
- Слушай, хозяин, да много ли вас здесь живет в тереме?
- Мы с женой, боярин, двое только. Вот в Никитин день минет шесть лет, как мы здесь одни маемся; а прежде он стоял пустой, прах его возьми! А до того еще жили в нем.
- До прежнего нам дела нет... а теперь, не утаивая, все расскажи. Знай, что мы не поддадимся тем, кого ты скрываешь здесь; только тронь нас, вот ты же поплатишься головой и тех бородой своей не заслонишь... даром, что она широка.