Он показал ей пачку ассигнаций.
— Тут три тысячи рублей… и они будут твоими, на них ты можешь и выкупиться на волю, и сберечь малую толику на приданое… В Питере выйдешь за чиновника и заживешь барыней, а князь не оставит и напредки своими милостями, мало — так получай и пять тысяч…
Так говорил соблазнитель. Степан не ошибся в своей жертве.
Аннушка тотчас поддалась соблазну и продала свою барыню за пять тысяч ассигнациями.
— Надо тоже подмазать и Клавдию Семеновну… — робко заметила она.
Клавдией Семеновной звали повивальную бабку.
— Подмажем, не твоя забота… Ты только оборудуй, погутарь с ней и приведи ее сюда.
— Да как же это… живого-то ребенка, да украсть?.. Ведь там, окромя меня, прислуга есть… Неровен час, попадешься — под плетьми умрешь… — недоумевала Аннушка.
— Надо так, чтобы не попасться… Да погоди маленько, я это дело обмозгую, еще ведь не скоро.
— Да Клавдия Семеновна говорит, что еще денька, четыре, а может и вся неделька.