— С нами крестная сила… Сгинь… разрушься… Да воскреснет Бог и расточатся врази его.
Емельяныч стал истово креститься.
Но дьявол, принявший, по его мнению, образ почтенного купца, не исчезал.
— Уступи, говорю, мне до зарезу надобно; коли двести рублей мало… еще сотнягу набавлю…
Видя, что он имеет дело не с «злым духом», а с человеком, у Фаддея мелькнула мысль, что купец повредился умом, и он опрометью бросился из людской, где лежала больная с мертвым ребенком, к барыне.
— Что еще? — воскликнула Дарья Васильевна, увидя бледного, как смерть, Емельяныча, вошедшего в угловую гостиную.
— С купцом нашим, матушка-барыня, не ладно…
— С каким купцом?
— Да вот с этим, с питерским…
— Что же случилось?