Других подробностей княжеской размолвки она не знала, но и этих сведений для нее было достаточно, чтобы сообразить, что появление камердинера князя близ именья его жены, появление с большой суммой денег — из рассказов Емельяныча Дарья Васильевна знала, что у купца деньжищ целая уйма — было далеко не спроста.
Покупка мертвого ребенка, в связи с каждый час ожидаемым разрешением от бремени княгини, — Дарья Васильевна знала это, так как бывала в Несвицком, имении княгини, почти ежедневно, и даже отрекомендовала ей повивальную бабку, — тоже показалось для сметливой старушки имеющей значение.
Она вспомнила усиленные просьбы сына по возможности сообщать ему подробные сведения о княгине и о том, получает ли она какие-либо вести от своего мужа, то есть князя Андрея Павловича, камердинер которого теперь лежал у ее ног, и решила выпытать от последнего всю подноготную.
— Зачем же тебе или твоему князю понадобился мертвый ребенок? — уже прямо спросила она его.
— Все скажу с глазу на глаз, матушка-барыня… — поднял с земли голову, не вставая с колен, Степан.
— Встань, — сказала Дарья Васильевна, уже совершенно оправившаяся от первоначального испуга. — Ступай, Емельяныч, ты мне больше не нужен.
Старик направился к двери, окинув подозрительным взглядом Степана Сидорыча.
Последний все продолжал стоять на коленях.
— Встань! — повторила Дарья Васильевна, — и рассказывай…
Степан встал с колен.