— Все-таки ей надо отвезти капитал… Отдохнешь, да и снова в дорогу… Надо окончательно замазать ей рот, а то неровен час… Сын ее на хорошей дороге… Пообещай ей ему мое покровительство, это тоже поможет привлечь ее окончательно на нашу сторону.
Князь отпустил Степана и заснул так крепко, как не спал уже давно.
Сидорыч, несмотря на усталость с дороги, заснуть не мог.
Замечание князя Андрея Павловича относительно того, что Дарья Васильевна Потемкина проболтается или напишет сыну, который может довести все это до сведения начальства, а может быть и самой царицы, произвело на Степана гораздо более впечатления, нежели на князя, которому пришло это соображение в голову, и лишило камердинера сладости отдохновения после исполненного трудного дела.
Он боялся и дрожал и за себя, и за князя, и сам не мог понять, за кого он боялся более.
«Я что, я раб, мне что прикажут, то и делать должен… вот он сам себе господин, он и в ответе… Оно, конечно… постегают…»
Степан даже заворочался на своей постели, точно почувствовал жгучую боль от стеганья…
«Не миновать, постегают…» — заключил он.
Уже совсем был день, когда он заснул.
Не прошло и двух недель, как он сам напомнил князю Андрею Павловичу Святозарову, что следовало бы съездить в Чижово.