— Это кто-ж такой?
— А сам светлейший… Он у нас под таким прозвищем уже более двух лет вписан в сечевые казаки…
— Вот как… Грицко Нечеса… По Сеньке и шапка… — съязвил уже совершенно сдавленным шепотом генерал.
— Полковой старшина Антон Васильевич Головатый!.. — выкрикнул явившийся из двери кабинета адъютант светлейшего.
Казак встрепенулся и, несколько оправившись, развалистою походкою направился к кабинету.
Григорий Александрович ходил взад и вперед по обширному кабинету, то приближался к громадному письменному столу, заваленному книгами и бумагами, у которого стоял чиновник, то удалялся от него.
Увидя Головатого, вошедшего в сопровождении адъютанта, почтительно остановившегося у двери, он круто повернул и пошел к нему навстречу.
— Все кончено… — сказал он. — Текелли доносит, что исполнил поручение. Пропала ваша Сечь.
Головатый пошатнулся. Вся кровь бросилась ему в лицо и, не помня себя, он запальчиво произнес:
— Пропали же и вы, ваша светлость!