— Жаловаться… на меня кому жаловаться! — крикнул вне себя от гнева князь… — Да будь она хоть чертова подданная и имей целых три матери, она будет моею… то есть она будет камер-юнгферой моим племянницам, слышал?
Степан молчал.
— Ее мать, — продолжал кричать Григорий Александрович, — твоя жена, так ты, как муж, прикажи…
— Увольте, ваша светлость, не могу, — простонал Степан, опускаясь на колени… Пожалейте девочку… у нее жених…
— Жених! — взвизгнул Потемкин. — Тем более, скорей ей надо поступить во дворец… Слушай, чтобы к вечеру она была там…
— Смилуйтесь, ваша светлость, — продолжал умолять его Степан.
— Смилуйтесь! Я и так ей милость оказываю, а он смилуйтесь… Да что зря болтать с тобой… сказано, значит так надо… Иначе я с тобой расправлюсь по-свойски…
Григорий Александрович подошел совсем близко к стоявшему на коленях Сидорычу и наклонившись сказал явственным шепотом:
— Я покажу тебе, как подменивать детей… Слышишь…
Услыхав это, Степан Сидорыч упал ниц и остался некоторое время недвижим.