Становится понятным, что по числу своих побед над прекрасным полом он не уступал герою романтических новелл… Дон-Жуану де Тенорио.
Окруженный к тому же ореолом могущества, богатства и блеска, он был положительно неотразим для женщин своего времени, далеко не лелеявших особенно светлых идеалов.
Григорий Александрович представлял из себя лакомую приманку для женщин, в особенности для искательниц приключений, тщеславных красавиц, пленявшихся мыслью приобрести земные блага посредством сближения с могущественным вельможею.
Мы знаем из разговора Григория Александровича с матерью, вероятно не забытого читателями, как он глядел на женщин.
Они надоедали ему, он ими пресытился, как пресытился всевозможными яствами, и менял их одна на другую, как меняют ананасы на редьку и утонченные гастрономические блюда на солдатские щи с краюхой черного хлеба.
Других, кроме, если можно так выразиться, вкусовых отношений у него не было к представительницам прекрасного пола.
Он глядел на них как на одну из сладких приправ на жизненном пиру, как на десерт после хорошего обеда.
Чувству любви не было места в сердце светлейшего князя.
Мы знаем, что любовь он похоронил еще в московском доме графини Нелидовой, и над разрушенным алтарем этого божества построил себе храм честолюбия и восторженного поклонения царственной женщине.
Кроме княгини Святозаровой и императрицы Екатерины, для него других женщин-людей не существовало.