Князь Потемкин, нравственные правила которого были более чем сомнительны, звал даже сам одну из них «Надежда-безнадежная».
Дарья Васильевна, не находя поддержки для строгости в сыне, от которого они все зависели, смотрела сквозь пальцы не только на поведение его, но и его любимиц — своих внучек.
В такой среде окончательно развилась и распустилась, как роскошный цветок, Калисфения Николаевна.
Уроки матери довершили остальное. Дочь ее оказалась достойной ученицей.
Она была и ее портретом в молодости, но еще несколько прикрашенным.
Ожидания Григория Александровича оправдались.
Ему должна была достаться женщина, затмевающая своей красотой всех тогдашних петербургских красавиц.
Подготовленная матерью, посещавшей очень часто свою дочь и беседовавшей с ней о предназначенной ей судьбе, Калисфения ждала только мановения руки светлейшего, в которого влюбилась сама до безумия, чтобы сделаться его покорной рабой. Но рабой-властительницей.
Мать вооружила ее всеми тайнами женской власти, всеми секретами женского могущества.
Хитрая и опытная куртизанка передала дочери все свои познания по этой части.