На Миллионной не было уже видно ни одного экипажа.
Граф Сегюр терял в Потемкине свою главную опору, и зная, что Ермолов скорее повредит ему, нежели поможет, так как считает его другом князя, опасался за успех своего дела.
Однако, министры пригласили Сегюра на совещание, и после непродолжительных переговоров, согласились на уменьшение пошлины с французских вин высшего разбора, и даже подали надежду на более значительные уступки.
Обещание Григория Александровича исполнилось, и граф не знал, как это сопоставить с его уже всеми решенным падением.
Через несколько дней все объяснилось.
Государыня, видя, что князь добровольно удалился от двора, стала более хладнокровно обсуждать его поведение.
Она пришла к совершенно правильной мысли, что часто оправдываться под тяжестью незаслуженных обвинений тяжелее и обиднее, нежели молчать и быть готовым пасть под гнетом несправедливости.
Прийдя к этой мысли, она сама снова призвала Потемкина в Царское село.
Он явился туда победителем и начал пользоваться еще большею, чем прежде милостью императрицы.
Ермолов получил 130000 рублей, 4000 душ, шестилетний отпуск и позволение ехать за границу.