— Перестань, перестань, глаза испортишь, разве можно плакать, от слез глаза выцветают, уж я с твоим отцом в молодости и горе видала, да и то не плакала, боялась…
— Чего? — сквозь слезы спросила дочь.
— А вот того, что глаза выцветут…
— И пусть выцветут…
— Что ты, что ты, в уме ли!.. Тогда его светлость на тебя и не взглянет…
— И пусть не глядит… Противен и он мне, так противен… и все… и все…
— Шщш… — замахала на нее руками Калисфения Фемистокловна и боязливо стала оглядываться по сторонам, несмотря на то, что они были только вдвоем с дочерью в будуаре последней. — Неровен час, кто услышит…
— И пусть слышит, я сама ему скажу, не поцеремонюсь…
— Ошалела совсем! — только махнула рукой мать и пошла к двери.
Дочь закрыла лицо руками и откинулась на спинку удобного кресла.