Таково, вместо молитвенного, было настроение окружавших гроб покойного Виктора Сергеевича.
Как ни тихи были эти разговоры, но они достигали порой до ушей вдовы.
Анна Филатьевна на них только как-то загадочно улыбалась.
Ее улыбка, замеченная многими, еще более утверждала их к роковой догадке, что она не отдаст заложенные вещи.
Большинство склонялось к мнению чиновника, все продолжавшего повторять, как заключение на раздававшееся кругом сетование:
— Не отдаст!..
— Придется тягаться… — решили многие.
— Что тягаться… Ведь номерок и то своей рукой записал… Где-ж доказать… Квартальный им свой человек… Ишь перед вдовой рассыпается… Чувствует, что перепадет… Иродово племя…
Местный квартальный надзиратель, доводившийся Анне Филатьевне кумом по последней дочери, действительно разговаривал с ней в это время, называя ее кумушкой.
Это не ускользнуло от слуха окружающих.