Григорию Александровичу это свидание не прошло даром.
Исполнив просьбу княгини, князь захандрил и хандра эта продолжалась долго и была сильней обыкновенной.
Но вернемся к молодому Святозарову.
Несмотря на ухарство, кутежи и шалости, единственно, что осталось в нем под влиянием воспитания в родительском доме, это благоговение перед женщиной.
Благоговение это доходило до того, что он боялся их.
Товарищи, зная за ним это свойство, поднимали его на смех, нарочно наталкивали его на модных куртизанок, но исправить в желательном для них смысле не могли.
Молодой князь дичился и убегал от оргий с женщинами. Это претило его чистой натуре.
Женщина и любовь для него были понятия нераздельные, одно из другого вытекающие.
Разделение этих понятий казалось ему отвратительным.
— Его надо познакомить с «гречанкой», — решил один из друзей князя, молодой граф Сандомирский, красивый мужчина, один из завзятых «дон-жуанов» того времени.