— Да, он, видимо, серьезно задался мыслью выгнать турок из Европы и занять Константинополь.
— Мне кажется это мечтой…
— Для Потемкина сама мечта — действительность.
Граф Сандомирский после разнесшегося по Петербургу известия, что Григорий Александрович поцеловал руку у польского короля, сделался его горячим поклонником.
— Вы думаете? — рассеянно спросила княгиня, досадуя, что разговор, начатый ею, принимает другое направление.
— Не думаю, а убежден… У него в несколько часов строят корабли, в несколько дней созидают дворцы, в несколько недель вырастают города, среди безлюдных степей. Это волшебник, княгиня. Это — гений! — восторженно говорил граф.
— Говорят… Я слышала… — заметила княгиня. — Но я потому спросила вас, веселитесь ли вы, — заспешила она, как бы боясь, что панегирист светлейшего князя снова переведет разговор на него, — что Basile чуть ли не по целым неделям вечерами не выходит из дома и… скучает.
Граф засмеялся.
Зинаида Сергеевна вперила в него беспокойно-удивленный взгляд.
— Basile это другое дело… Ему не до светских развлечений… — со смехом заметил Владислав Нарцисович.