— Почему?
— Разве вы не знаете… Он влюблен…
— Влюблен… В кого?
— Виноват, княгиня, но я не смею… Я со своей стороны, по дружбе моей к нему, делал все возможное, чтобы представить ему всю неприглядность такого выбора, но, вы знаете, влюбленные — это безумцы.
Княгиня побледнела.
— Граф… вы… не можете… или, как вы говорите… не смеете… сказать, в кого влюблен мой сын… — дрожащим голосом, с расстановкой, сказала княгиня. — Кто же она?
— Княгиня… — начал было Сандомирский.
— Мы одни, граф… Вы говорите не в гостиной, не с княгиней Святозаровой, вы говорите с матерью о ее сыне… Прошу вас… умоляю… назовите мне ее…
В голосе Зинаиды Сергеевны послышались слезы.
— Извольте, княгиня, тем более, что это на самом деле серьезно, и быть может вы сумеете его образумить… Будете в этом смысле счастливее меня…