Последняя награда особенно обрадовала Александра Васильевича.
Вот что писал он по этому случаю своей единственной горячо любимой им дочери, воспитывавшейся в институте в Петербурге.
«Слышала ли, сестрица, — в письмах Суворов, иногда в шутку, так называл свою дочь, — душа моя. От моей щедрой матушки — рескрипт на полулисте, будто Александру Македонскому; знаки святого Андрея тысяч в пятьдесят, да выше всего, голубушка, первый класс святого Георгия. Вот каков твой папенька за доброе сердце. Чуть, право, от радости не умер».
Император Иосиф пожаловал Александра Васильевича графом римской империи, а принца Кобургского в генерал-фельдмаршалы.
После сражения принц, сопровождаемый своим штабом, пришел в палатку Суворова и оба полководца, со слезами на глазах бросились друг другу в объятия.
Все эти подвиги и победы Александр Васильевич приписывал далеко не себе, а солдатам — чудо-богатырям, как он всегда называл их.
«Помилуй Бог, — говаривал он о них, — это моя семья, мои дети! Я с ними пройду весь свет, принесу Царьград на плечах и сложу у ног моей матушки-царицы».
Многие удивлялись привязанности к нему со стороны солдат.
— А знаете ли вы, — говорил Суворов, — за что меня солдаты любят и народ уважает?
— За ваши геройские подвиги.