В карете всю дорогу они молчали. Григорий Александрович усиленно кусал ногти, что было у него, как известно, признаком сильного волнения.
Княгиня молилась у гроба сына, когда ей доложили о приезде светлейшего князя Потемкина.
— Князь один? — спросила она лакея.
— Никак нет-с, с ними офицер.
Сердце княгини сжалось от охватившего ее волнения. Она догадалась, что это — он, ее сын. Зинаида Сергеевна вышла в гостиную.
— Княгиня… — сделал к ней несколько шагов Потемкин, — ваш сын, Владимир…
Не успел он договорить этой фразы, как княгиня Святозарова была уже на груди Владимира Андреевича.
— Володя, дорогой, милый… — шептала она, рыдая.
— Мама, мама… — задыхаясь от волнения, говорил молодой офицер, и слезы крупными каплями падали из его глаз.
Потемкин, усиленно моргая глазами, смотрел на эту сцену.