Когда сын и мать выплакались и успокоились, когда он перестал покрывать ее руки поцелуями, обливая их слезами, а она с какою-то ненасытностью целовать его в лоб, щеки, губы, Зинаида Сергеевна, вдруг, бросилась на шею Потемкину и поцеловала его в губы.
Князь дрогнул и было в первое мгновение отшатнулся, но затем сжал княгиню в своих мощных объятиях.
— Княгиня… Зинаида Сергеевна… Зина… — заговорил он, не помня себя от нахлынувшего на него потока счастья.
— Вам, одному вам я обязана этим счастьем… Вам я обязана моим возрождением… Вы единственный светлый луч во тьме моей жизни… Гриш… Григорий Александрович…
Она опомнилась и отшатнулась.
Потемкин тоже пришел в себя… Страдальческая улыбка промелькнула на его губах.
— Я рад, княгиня, что мог доставить вам утешение в вашем горе… — сдержанным тоном сказал он. — Я хотел бы поклониться покойнику…
Он прошел в залу.
Княгиня, опираясь на руку сына, последовала за ним.
Они все трое преклонили колени перед гробом усопшего Василия.