На ходу он продолжал громко рассуждать сам с собою.
— Вот так штука!.. Вот он кто молодчик-то… Граф… Ну, дела… Кажись, здесь пахнет не малой поживой… В самом худшем случае перепадет малая толика…
В рассуждениях подобного рода он не заметил пройденного длинного пути и чуть не пробежал мимо ворот Таврического сада.
— Вот удивится Пахомыч… — буркнул он себе под нос, входя в них и направляясь к сторожке.
Пахомыч был в ней, углубленный в починку своей старой солдатской шинели.
При входе горбуна он только мельком взглянул на него, но не оставил своей работы.
Горбун скорее упал, нежели сел на лавку.
Только теперь почувствовал он усталость от пройденного им далекого пути.
Несколько времени он тяжело дышал, исподлобья, по всегдашней своей привычке, поглядывая на Пахомыча.
— Принес я тебе весточку, так весточку… — наконец, начал он.