— Уезжает!
Сказав это слово, она снова скрылась. Салтыков продолжал сидеть в глубокой задумчивости, в прежнем положении, с руками, протянутыми на колени. При сообщении Фимки об отъезде генеральши он встрепенулся и весь отдался томительному ожиданию, вперив свой взгляд на дверь, ведущую из столовой, в которой должна была появиться Дарья Николаевна.
«Сейчас все разъяснится! По лицу Дони я узнаю, что произошло…» — думал Глеб Алексеевич.
Время, казалось ему, тянулось необычайно долго.
Наконец, он услышал шаги, идущей в столовую Дарьи Николаевны. Ему показалось, что его сердце остановилось. Он весь вытянулся и побледнел. В дверях стояла его невеста.
— Что? Как?.. — почти выкрикнул он и положительно впился глазами в Дарью Николаевну.
Ее лицо было совершенно спокойно. На губах играла полупрезрительная, полунасмешливая улыбка.
— Уехала? — подавленным шепотом произнес он.
— Уехала, — ровным, спокойным голосом отвечала она.
— Что же она? Зачем она… приезжала?..