Дарья Николаевна, вместо ответа, вынула из кармана подаренную Глафирой Петровной табакерку и поставила ее на свой рабочий столик, около которого сидел Салтыков.
— Это она подарила?.. — воскликнул Глеб Алексеевич и даже весь затрепетал от радости.
— Не украла же я ее у ней… Еще в этом, кажись, не замечена… — со злобной иронией в голосе произнесла Дарья Николаевна.
— Разве это я мог подумать… — укоризненно проговорил Глеб Алексеевич. — Но я положительно поражен, ведь ты этого не знаешь, тетушка дарит табакерки очень редко и только тем, которые ей уж очень нравятся…
— Значит и я понравилась… Она была со мной очень ласкова.
— Да, неужели, Доня? — воскликнул Салтыков.
— Чего, неужели!.. Я, ты знаешь, никогда не вру…
— Но это меня крайне удивляет, после того, как она последний раз приняла меня… Как она, вообще, смотрит на мой брак и на… тебя.
Он с трудом произнес последнее слово.
— Надоумил ее, видишь, кто-то посмотреть на меня самой, а не судить по слухам…