— Вестимо грех… Подумывала я об этом, парень, ох, подумывала…
— Сделайте такую божескую милость, барыня, дозвольте… — поклонился ей почти до земли Кузьма.
— Я-то дозволю, мне что не дозволить… Я рада, Фимку я люблю, тобой довольна… Только вот как она…
— Она-то тоже будет рада-радешенька…
— Ой ли! Я, парень, смекаю совсем не так…
— С чего же ей, матушка-барыня? — побледнел Кузьма. — Неужели так любиться, без благословения-то лучше…
— Постой, я вижу, ты, парень… Любилась она с тобой, пока другой не подвернулся, лучше…
— Другой… лучше… — задыхаясь от волнения, повторил Кузьма и глаза его засверкали злобным огнем.
— Залетела ворона в высокие хоромы, ни мне, ни тебе ее не достать теперь… Не тебе у меня, мне у тебя впору помощи и заступы просить…
Кузьма глядел на Дарью Николаевну во все глаза и, видимо, нисего не понимал.