— Мужа у меня отбила… мужа… — с печалью в голосе продолжала Салтыкова. — Гонит меня от себя он, гонит, с Фимкой спутался…
— Барин… — прохрипел Кузьма.
— А то кто же муж-то мне…
— Да как же она, матушка-барыня, мне сама надысь говорила, что барин-то совсем при смерти… Что вы его и изводите, а она, по сердобольству своему, его жалеючи, за ним ухаживает… На ладан-дё он дышет.
— Ишь, подлая, как повернула… Для меня больной он, это верно… Притворяется… А для нее-то, что твой добрый молодец…
— Ах, подлая… — не утерпел повторить и Кузьма.
— Да ты может не веришь мне, парень, крале-то своей верить охоты больше?..
Дарья Николаевна вопросительно посмотрела на Кузьму.
— Как не верить… верю… — нерешительно, после некоторого паузы, произнес Кузьма.
— Вижу, что верить-то тебе этому не хочется… Да я и не неволю… Глазам своим может поверишь больше… Приходи завтра в это же время ко мне… Я проведу тебя в садик в беседку, где голубки-то милуются, сам увидишь… Участь моя горькая, что мне делать и не придумаю… Намеднись стыдить ее начала, так она со мной в драку…