— Я и сама смекаю, что не считается… А зовут так, что с ними поделаешь… Да ну их… Теперь про вас сплетни сплетать начнут?
— Про меня?
— Да, ведь здесь со смерти маменьки ни одного мужчины не было, окромя Кудиныча.
В глазах Глеба Алексеевича блеснул ревнивый огонек.
— Это кто же Кудиныч-то?
— Кудиныч-то, — усмехнулась Дарья Николаевна, заметив выражение глаз своего собеседника, — это такой молодец, что другого не сыскать… Всем взял парень…
— Вот как, — упавшим голосом произнес Салтыков.
— И ростом, и дородством… Аршин до двух кажись дорос, худ как щепка, кудрявый без волос, — захохотала Иванова.
Глеб Алексеевич глядел на нее недоумевающим взглядом.
— Учитель мой… Старый сыч… Про него и сплеток-то даже наши не плетут…