Она не обратила никакого внимания, что наступила на нескольких женщин, сидевших на полу, разбила какую-то посуду и сдвинула с места один из ларчиков. Визг раздавленных, звон посуды и шум упавшего ларчика был покрыт громким окриком «генеральши».
— Тс, оголделые, тише… что случилось? — обратилась она к вбежавшей.
— Ох, матушка-благодетельница, ох, генеральша пресветлая, ох, изумрудная, дайте дух перевести, не могу вспомнить, в голове все возмутилося.
— Да ты пьяна, што ли? — гневно сверкнула глазами Глафира Петровна.
— И что ты, матушка, не то что вина, маковой росинки во рту не было…
— Да что же случилось, спрашиваю?..
— Племянничек-то ваш, Глеб Алексеевич, король-то светлый… Приживалка остановилась.
— Ну?..
— Красное-то наше солнышко, красавчик-то московский, добрый-то барин наш, сердечный…
Приживалка стала всхлипывать.