— Князь, — продолжала она, после краткого молчания, — знали ли вы, кто эта девушка?
— Она мне это сама сказала.
— И зная, что у нее есть мать, вы совершили ваш поступок?
Князь не отвечал.
— Вы молчите?
— Ах, моя милая, признаюсь, я нахожу настоящую минуту очень неудобной для семейных объяснений. Если же вы так желаете…
Он опять поклонился и, обращаясь к хозяйке дома, ничего не понимавшей во всей этой сцене, сказал совершенно спокойным тоном, указывая на Ирену:
— Позвольте вам представить дочь Анжелики Сигизмундовны. Одна ее красота уже доказывает, что у нее не могла быть матерью кто-нибудь другая.
— Князь, — сказала Анжель, приблизившись к нему настолько, что он один мог ее слышать, — вы подлец…
Облонский слегка побледнел.