— Пойдем, Рена! — прибавила она, взяв за руку дочь.
— Останьтесь! — произнес Сергей Сергеевич.
— Мама! — прошептала молодая женщина, овладев собою.
— Пойдем! — повторила Анжелика Сигизмундовна таким повелительным тоном, что князь понял опасность, угрожавшую его достоинству, если он начнет борьбу, которую его соперница решилась, видимо, не прекращать до последней крайности.
Положение Ирены невольно вызывало к ней сострадание. Она растерянно смотрела то на мать, то на князя, как бы прося его поддержки, ободряющего слова, но он остался безмолвным.
В ее молчащем, скорбном взгляде было столько любви, отчаяния, страсти, преданности, что Облонский невольно почувствовал волнение.
Одна из присутствующих дам шепнула на ухо своей соседке с глупым, злым смехом:
— Да она его любит без памяти!
— Идите, дитя мое, — вдруг сказал князь ласковым голосом, — я понимаю, что ваша мать после долгой разлуки хочет вас видеть наедине и поговорить с вами. До свиданья!
Он медленно освободил из-под своей ее руку и с своей обычной ловкостью передал Анжель.